Чтобы платить за учебу и зарабатывать на жизнь для своей семьи, Пьетро рано начал выступать перед публикой и давать уроки детям. Преждевременный траур, чувство ответственности перед матерью и братьями тяжелым грузом легли на его плечи. Непреклонная воля и страсть к музыке поддерживали его. Скрипка – очень сложный инструмент, но он позволяет найти место в оркестре. Талант Пьетро развивался. Сначала он играл там, где мог, и, наконец, получил место первой скрипки в Каирской опере. Он никогда не будет виртуозом, за которым бегает весь мир: в опере звездами становятся на сцене, а не в оркестровой яме. Но для итальянца его поколения «бельканто» был высшей степенью музыки, которую обожали как простые люди, так и буржуазия. Только кино свергнет оперу как национальное развлечение.
Входя в Каирскую оперу, Пьетро переставал быть бродячим артистом, а становился уважаемым и почтенным человеком. После того, как Джузеппе занимался ремеслом портного, скрипка Пьетро обеспечивала хорошее общественное положение, но не богатство. Бум хлопка оказался недолговечным, и Египет снова скатился в бедность, из которой так и не выбрался. Кроме того, западное влияние ограничивало демографический прирост.
Как встретились Пьетро и Джузеппина? Она была домашней женщиной, маленькой и пухлой, у нее было красивое лицо с нежными чертами. Воспитанная у религиозных францисканцев, она научилась там владеть иглой. Она была одаренной портнихой и умела шить одежду буквально из воздуха. Живя без отца и обладая кротким характером, она одновременно боялась и ждала мужчину. Подобно плющу, она навсегда обовьется вокруг Пьетро. В ее жизни было место только для одного мужчины. Благодаря своим пышным бедрам и любящему нраву, смягченному достоинством и нравственной силой, она, конечно, станет хорошей матерью.
Именно Элена нахваливала Розе достоинства своей дочери. Ведь эти две женщины знали друг друга. В маленькой итальянской общине Каира жители встречались часто, и только две семьи были родом из Серрастретты. В южной Италии, как и на Востоке, о браках все еще договаривались.
Роза же не видела ничего плохого в том, чтобы подтолкнуть своего Пьетро. Это был очень красивый молодой человек, мужественный и свободолюбивый, с густой темной шевелюрой и миндалевидными глазами. И такой чувствительный! Со своей стороны, Элена уже заметила его. Она прощала ему его ремесло, ведь она знала, что он был серьезным, амбициозным, трудолюбивым, и так нуждался в любви! Никогда Пьетро не покинет семейный очаг…
Благодаря своей роли в доме Нахас-Паши, а также строгой экономии, Элена обладала некоторым достатком. Она подарила дом в приданое своей дочери, которая стала первой собственницей в семье. Молодая пара поселилась в белом доме в квартале Шубра, в двух шагах от Розы – но не у нее, как того требовал обычай.
— У моей дочери будет свой дом, где она будет хозяйкой, — сказала Элена.
Она знала об эгоизме Розы и не хотела, чтобы Джузеппина с ее золотым характером попала под влияние свекрови. А жизнь научила ее, что женщина должна уделять внимание своим собственным потребностям. Опыт, и возможно, еще интуиция…
Пьетро достаточно зарабатывает на жизнь, а Джузеппина — отличная хозяйка. В Шубре жизнь тиха. Улицы узкие, но домов, выкрашенных в белый, коричневый, розовый или зеленый цвет, еще не слишком много. Здесь не чувствуешь себя окруженным толпой. Арабы и европейцы уживаются в мирном согласии. Тут можно слышать, как говорят по-арабски, по-французски, как и по-итальянски, по-английски, по-гречески. В обеденные часы из кухонь доносятся разнообразные запахи. Еда позволяет выражать дух товарищества и солидарности, а также арабского гостеприимства. Когда хозяйка готовит особенное блюдо, она всегда делает порции больше, чтобы угостить соседей… В высоких и узких домах выходят на улицу балконы и террасы. Средиземноморье и Восток тесно сосуществуют друг с другом. В каждом доме слышно все, что происходит. Женщины поют, развешивая на крышах белье, болтают в прохладной тени двориков. Звуки скрипки Пьетро убаюкивают улицу.
Белый дом с деревянной резной дверью, с коваными решетками в стиле арт-деко, принадлежал музыканту и его детям: двум мальчикам и девочке, средней. Старший, названный эпическим именем Орландо, был серьезным и реалистичным мальчиком. Три года спустя, 17 января 1933 года, родилась Иоланда. А через несколько лет пришла очередь второго мальчика, Бруно. Несмотря на свое имя, это был ребенок со светлыми волосами и белой кожей, как его дедушка.
Из книги: «Далида. Мой брат, ты напишешь мои мемуары» — Катрин Риуа (перевод с французского языка Ирины Лиминг)
Дузе — предыдущая глава
