В феврале 1956 года самая сильная волна холода накрыла Францию за всю историю метеорологических наблюдений с 1900 года. Эта волна холода была разрушительной, жестокой и продолжительной. В ночь с 31 января на 1 февраля 1956 года температура в северо-восточной части Франции резко упала на 18–20 градусов. Ледяной воздух удерживался над территорией страны в течение трёх недель, не давая наступить оттепели.
Сильные морозы сопровождались обильными снегопадами. Сен-Тропе оказался под слоем снега толщиной около 70 см, Сен-Рафаэль — под 60 см. Запад страны также пострадал: 21 февраля снежная буря изолировала Аквитанию, а в Бордо высота снежного покрова на улицах достигала 80 см.
Эта зима не обошла стороной и Париж. Столица, привыкшая к сравнительно мягкому климату, оказалась во власти необычайного холода. Температура в городе опускалась до −15 °C и ниже, мороз держался неделями, нарушая привычный ритм жизни парижан. Самым поразительным символом той зимы стала Сена: река частично покрылась льдом — явление редкое и почти немыслимое для Парижа. Движение по воде было затруднено, набережные застыли в непривычной тишине, а город выглядел как чёрно-белая фотография из другого века.
Именно в таком Париже середины 1950-х — холодном, строгом, почти неподвижном — продолжалась жизнь культурной столицы Европы. В кафе всё так же звучали голоса, в залах — музыка, на сценах — песни, которые согревали сильнее любого отопления. Это была эпоха, когда в городском воздухе ещё жила послевоенная сдержанность, а элегантность и достоинство оставались формой сопротивления внешней суровости.
Это был Париж, где холод ощущался не только в воздухе, но и в сдержанных интонациях времени. На этой сцене дебютировала Далида — «Каллас варьете», как ее называли тогда, певица, чьё искусство выходило за рамки лёгкой эстрады. За внешней элегантностью её исполнения уже тогда угадывались редкая драматическая глубина и ощущение неотвратимости судьбы, ставшие неотъемлемой частью её образа.
