От волнения или потому, что так оно и было, но коридор, который вел к конторе Люсьена, показался ей бесконечным. Комната, напротив, удивила ее теснотой. Сидя за бюро, он смотрел, как она вошла. Он сказал эту символическую фразу:
— Я вас ждал.
И она ответила, не отдавая себе отчета в том, что говорит:
— Я тоже вас ждала!
Она опять погрузилась в его синие глаза… Скоро она скажет: «Брюно Кокатрикс — это мой успех. Эдди Барклай — это мои деньги. Люсьен Морисс — это мое сердце».
Снова ее поразила его робость. Он уже опустил глаза, он смотрел на свое бюро. Он скажет позже, что в тот момент он был шокирован ее манерой одеваться: слишком много украшений, слишком много красок… Знаменитые цыганские серьги вызвали его неодобрение. Люсьен Морисс был скромным человеком, почти суровым, и в вопросе одежды они с Далидой так и не придут к согласию. Он хотел сделать ее настоящей парижанкой. Потом он будет выбирать ей репертуар. Он сказал себе, что с ней будет много работы…
У этого работяги, который трудился как безумный, ни о чем больше не думая, как будто наказывал себя за то, что избежал войны и лагерей, Далида пробудила инстинкт Пигмалиона. Желание сформировать свое собственное создание, чтобы владеть им, было логичным у этого властного и беспокойного человека…
В то же время за этой жизнерадостностью, этой веселостью он видел другое, угадывал сиротку, обиженную девочку… Найти в другом человеке то, чего тебе самому не хватает, и одновременно обнаружить в нем свою же самую скрытую, самую ранимую тайну — это и вызывает страсть.
Люсьен еще не знал об этом. Нерешительность, которую он чувствовал, была вызвана страхом оказаться связанным, потерять контроль. Что касается её, она тоже боялась, но у нее были весомые причины, и этот страх скрывал другой.
Он протянул ей партитуру, но так и не поглядел на нее. Она знала песню: это была «Черная лодка» («Barco Negro»). Очень красивая fado, где выражалась вся португальская печаль. Она спела ее а капелла, стоя перед сидящим Люсьеном. Трудно было выдержать сравнение с великой Амалией Родригес. Она помогала себе, выстукивая ритм пальцами на крышке стола.
Она закончила. Он так и не поднял глаза. Он заставил себя говорить безразличным тоном:
— Работайте над этим. Когда будете готовы, я отправлю вас петь к Эдди Барклаю.
Она была без ума от радости. Он даст ей шанс! Она опять посмотрела на него, но напрасно. Уткнувшись в свои бумаги, он пробормотал почти недружелюбно:
— До свидания, мадемуазель.
Она ушла. Коридор на сей раз показался ей слишком коротким. Что-то произошло между нею и этим человеком. Страсть с первого взгляда? Она не верила в это. И к тому же… Мужчины только расставляют ловушки. Она хотела быть сильной, защищать свои душевные переживания. Она хранила их для сцены, она хотела любить лишь свою публику. Публика возвращает вам все, и потом уходит. Она прикасается к вам, но всегда на расстоянии.
Все-таки у нее мелькнула идея. Она задумалась. Она сказала себе:
«Это профессиональная страсть с первого взгляда. Это сработает».
Из книги: «Далида. Мой брат, ты напишешь мои мемуары» — Катрин Риуа (перевод с французского языка Ирины Лиминг)
421 — предыдущая глава
