По вечерам, лежа в кровати, Иоланда снова и снова представляла себе момент своей славы. Внезапно мир для нее изменился.
К тому же покончено было с монахинями, с классными комнатами, с этим духом детства и скуки. Она была теперь секретаршей. Каждое утро, одетая с иголочки, она отправлялась на работу. Ее хозяин, М. Матук, владел предприятием, которое занималось импортом и экспортом фармацевтических продуктов. Часть зарплаты она отдавала матери, но оставшиеся деньги тратила на то, чтобы производить эффект. Она хранила позолоченные туфли с «Мисс Ундины», чтобы ходить на танцы, а в будни носила черные или белые «лодочки». Обувь навсегда останется ее страстью. Точно так же она любила собранные в складки юбки до колен в стиле Диор; облегающие пуловеры и накрахмаленные блузки, широкие пояса и серьги. Новый стиль был всё еще на пике моды.
За своей пишущей машинкой она зевала так же, как на курсах стенографии. Постоянно думая о другом, она делала ошибки.
«От 18 числа уведомляем вас, что ваш заказ…»
Как захватывающе! На этой работе даже адреса заставляли ее мечтать. Рим, Рио, Лондон, Париж! Особенно Париж! Заклеивая конверты, она мысленно путешествовала. Она все время повторяла про себя свои давние слова:
«Однажды я уеду…»
Она пела, пела, пела все чаще и чаще. Как только хозяин уходил, в конторе начиналось представление. Она знала наизусть все модные романсы и предлагала их коллегам в своем собственном исполнении. Она бурно жестикулировала. Кот спит — мышам раздолье! И однажды, вернувшись без предупреждения, хозяин увидел, что его владения превратились в ночной клуб. Иоланда изображала Риту Хейуорт в роли Джильды, снимая воображаемую перчатку.
Еще раньше, увидев свою секретаршу в купальнике на страницах газеты, М. Матук нахмурил брови. Но теперь — это уж слишком:
— Эта контора — не место для представлений. Вы всех отвлекаете и сеете раздоры. Ваши таланты больше оценят в другом месте. Советую вам уволиться и посвятить себя кинокарьере.
Иоланда ушла, в последний раз рассмеявшись. Она уже начала работать манекенщицей. Она верила в свою счастливую звезду.
Но у нее не было другой сцены, кроме балкона каирского дома. Она оставалась там часами, когда ночь была теплой. Иногда она даже спала там, так было свежо. По вечерам, когда она пела, окна в ночи открывались. Ее голос разносился далеко. Все аплодировали ей. Каирские ночи -самые прекрасные на свете. Бруно слушал ее, вытаращив глаза. Он говорил:
Бруно, влюбленный в кино и в актрис, все больше мечтал о том, чтобы стать режиссером. Первые успехи Иоланды ободряли его. Вдруг все это показалось не таким уж безумным.
Вместе Бруно и Иоланда слушали по радио свою любимую передачу: «Напевы, которые вы любите». Час итальянских и французских песен. Они обожали песни Ниллы Пицци: «Неблагодарное сердце» (Coeur ingrate), «Сердце и душа» (Coeur et ame), «Плющ» (Le Lierre). Иоланда пела вместе с ней. Постепенно она выучила слова. Ей приходилось ждать, когда песню повторят, чтобы запомнить текст. Больше, чем другие, песни Ниллы Пицци (Nilla Pizzi) в то время отражали ее собственную жизнь. Она влюбилась в первый раз.
Прошло время флирта: ее первая любовь, Армандо, был уже мужчиной. Ему было двадцать четыре года, он был инженером-архитектором. В свободное время он играл на пианино. Со своими приятелями он организовал любительский оркестр, и они выступали на праздниках в итальянской общине. Иоланда там пела. Так они и встретились. Он аккомпанировал ей на пианино. Он считал, что у нее красивый голос, но упрекал ее в недостатке техники. Это правда, она никогда не брала уроков, и правда, что Армандо волновал ее. Она часто думала об этом молодом человеке рядом, так близко от нее. Его чудесные голубые глаза, его каштановые волосы, такие густые… Когда он играл, она видела его спину и ей этого хватало. Она открывала в себе желание, которое ее парализовало. Она была очень застенчивой. Ни за что на свете она не позволила бы себе даже жеста.
К счастью, любовь с первого взгляда оказалась взаимной. Как далеки теперь были записки Карло за кропильницей, детские взгляды, брошенные тайком в полумраке церкви! С Карло она делила свое бремя, очки. Армандо же, как и она, вырос сиротой без отца. Они оба чувствовали меланхолию.
Иоланда неистово бросилась в любовь. Ради Армандо она прошла через огонь, но она не знала, как поступить. Вечером 26 января 1952 года у нее было назначено свидание с ним на другом конце города. Центр Каира был охвачен пламенем. Это были страшные бунты. Дома богачей горели. Цензура потом преуменьшила эти события, но ветер разнес повсюду эхо пожара, и разгорелся костер, от которого небо стало красным.
Иоланда пересекла Каир бегом. Горящий пепел оседал на ее лице, на волосах. Ничто не могло помешать ей найти Армандо.
Запыхавшись, она бросилась в его объятия. Он был очень холоден.
— Ты сумасшедшая!
Иоланда ничего не понимала: она же пришла к нему, только это важно…
— А твоя мать? — спросил Армандо.
Вернувшись на землю, Иоланда позвонила Пеппине. Та в страхе посоветовала ей оставаться ночевать у подруги, которая жила в этой части города.
Армандо размышлял. Этот огненный темперамент немного пугал его.
«Она будет чудесной женой, которая усладит твою жизнь», сказала ему ее мать. «Не из тех, кто считает себя героиней оперы».
Как и Иоланда, Армандо был очень привязан к матери. Она была властной и смотрела на Иоланду недобрыми глазами.
— Девушка, которая выставляет себя напоказ и участвует в конкурсах красоты… Она не станет матерью твоих детей…
— Я люблю ее, я хочу на ней жениться, — протестовал молодой человек. — Для меня она откажется от всяких мыслей о карьере. Она так мне сказала!
Семья Армандо обладала некоторым достатком. Но Джильотти были очень скромны. Это пришлось не по вкусу предполагаемой свекрови. Она продолжала противиться этому плану.
— Она хочет развлечься, хочет, чтобы ее заметили.
Оказавшись между двух огней, Армандо выбрал бегство. Он уехал, чтобы работать в Саудовской Аравии. Иоланда провожала его на вокзале. У нее было ужасное предчувствие. Он обещал, что скоро напишет. Позже она скажет, что с того дня больше не могла садиться на поезд, не испытывая печали.
Все-таки она продолжала надеяться. Но письмо не пришло. Закрывшись в своей комнате, бросившись на кровать, Иоланда выплакала все свои слезы. Подушка не могла заглушить ее рыданий. Съежившись за дверью ее комнаты, Бурно часами слушал эти звуки. Ведь он же так ее любит. И он все время здесь. Разве этого недостаточно?
Нет: Иоланда переживала свое первое любовное страдание. Она возьмет реванш через семь лет. Тогда она будет знаменитой, а Армандо, вернувшись в Каир, женится. Жена не знала о его первой любви. Она спрашивала себя, почему каждый раз, когда ее муж слышит по радио этот голос из Франции, его глаза наполняются слезами, а на лице видна ностальгия.
Из книги: «Далида. Мой брат, ты напишешь мои мемуары» — Катрин Риуа (перевод с французского языка Ирины Лиминг)
Скандал! — предыдущая глава
