На сороковой день повязку сняли. Испытание закончилось. Мать, дрожа от радости, развязала ткань. И это был кошмар. Вместо того, чтобы исчезнуть, инфекция усилилась. Глаз был полон гноя. Глазной нерв, пытаясь найти свет, сместился к уголку носа, и это вызвало косоглазие. Ребенок был изуродован.
Обезумев от горя, Пьетро выбежал на улицу. Он выкрикивал имя врача-преступника, он хотел застрелить его. Ошеломленная Джузеппина прижимала к себе свою плачущую дочь. Ведь долгожданный свет теперь причинял ей боль.
Через несколько дней один глаз вернулся в нормальное положение, но другой оставался неустойчивым. Страшные боли стискивали временами голову ребенка. Местный врач признал свое бессилие. Родители посоветовались со специалистом, внушающим доверие. Оперировать можно было в восемнадцать месяцев, когда глаза обновляются и хорошо реагируют.
Операция состоялась в назначенное время, но удалась лишь частично. Головные боли регулярно возобновлялись. Когда ребенок уставал или волновался, зрачок снова смещался к уголку глаза. Восстановительные упражнения были мучительными и утомляющими.
Есть фотография Иоланды в этом возрасте, с короткими волосами, одетой в передник в клеточку. Белые носки доходят до колен, но башмаки покрыты красной пылью Каира. Брат, одетый в темную школьную форму, держит ее за руку. Двое детей стоят во дворе дома. Орландо выглядит немного скованным в роли ответственного старшего брата. Он сжимает ручку своей сестры покровительственным жестом. Болезненная улыбка Иоланды нервно изогнута в сторону больного глаза, который щурится, не вынося яркого солнца.
На другом фото Иоланде три года. На ней светлое хлопковое платье с воротничком. Из лоскутов дешевой ткани Джузеппина шила восхитительные вещи для дочери. Ее волосы отросли, они очень густы и подстрижены в духе Жанны д’Арк, с челкой. Девочка сидит на стенке, одна ее нога подогнута, рука оставлена назад. Будь она взрослой, это была бы поза кокетки.
Когда эта фотография была снята, Иоланде уже сделали первую операцию, но она еще не носит очки. Голова кокетливо наклонена в сторону, на лице загадочная полуулыбка. Косоглазие меньше заметно, но глаза как будто в тени.
В четыре года прошла вторая операция. Теперь взгляд стал немного более устойчивым. Но излечение никогда не будет полным. Она должна была теперь проводить долгие часы за восстановительными процедурами. Она покорно подчинялась. Она быстро поняла, что эта проблема сделает ее изгоем. Иногда ее рассматривали со слегка назойливым любопытством: «Бедняжка». Доктор прописал большие очки с очень толстыми стеклами. Иоланда не нравилась себе. Когда она видела свое отражение в окне или витрине, это каждый раз был шок. Дома, перед зеркалом, она снимала очки. Ее расплывчатое лицо терялось в тумане.
По вечерам она засыпала только при свете ночника. Когда мать посылала ее в погреб за маслом, она пела, чтобы придать себе храбрости. Ее голос уже сейчас мог освещать ночь.
Она пошла в школу святых сестер Марии Асильятриче, итальянок. Школа находилась в белом здании с зелеными ставнями, со стенами, увитыми плющом. Толстые стены с узким проходом наружу защищали от уличного шума. Но во дворе под пыльными платанами звучали детские крики. Иоланда любила там тихий уголок, где в барочном гроте вечно бодрствовала каменная мадонна. Сестры украшали ее цветами. Иоланда восхищенно застывала перед ней. Джузеппина приучила дочь к набожности. Глаза Мадонны видят все страдания. И все же в складках ее плаща прячется бесконечный покой. Под ее взглядом девочка не была больше дурнушкой в очках.
Как все маленькие девочки, ученицы здесь играли в классики и скакали: на одной ноге, на другой, крест-накрест, прыжок. Очки мешали Иоланде, она боялась разбить их. Она знала, что они дорого стоили родителям. К тому же ее почти не приглашали играть: она была не такой, как они. Она всегда будет отличаться от других, ей удастся лишь слабость в превосходство. Сейчас независимый и гордый вид уже отделял Иоланду от других детей, которые не понимали этого. Безжалостные ребята прозвали ее «четырехглазой».
К счастью, сестры любили ее. Для них каждое страдание было страданием Христа. И они замечали у этой мечтательной девочки огромное желание быть хорошей. Иоланда охотно училась читать. Для нее это была возможность отвлечься. Но все же она не могла читать долго, потому что поврежденный глаз болел. Это отбивало у нее вкус к знаниям, который она снова обретет лишь гораздо позже. И она не решалась жаловаться.
Когда Иоланда выходила из школы, старший брат ждал ее, чтобы отвести домой. Она присоединялась на кухне к Джузеппине. Мать готовила для нее плотный обед:
— Ешь.
Её девочка казалась ей худой, как уличная кошка.
И всегда по радио передавали прекрасные песни. Они рассказывали о горячих легионерах, о жизни в розовом свете, об ожидании любви.
Джузеппина листала журнал. Она показала дочери выкройку платья:
— Ты будешь красивой в этом!
Иоланда заплакала. Джузеппина обняла ее, она почувствовала запах мыла и соды. Очень нежно мать сказала Иоланде:
— Когда ты вырастешь, ты будешь красивой.
— Самой красивой?
— Да, самой красивой.
— Но ждать так долго! – пожаловалась девочка.
Из книги: «Далида. Мой брат, ты напишешь мои мемуары» — Катрин Риуа (перевод с французского языка Ирины Лиминг)
Такая долгая ночь — предыдущая глава
