В то время школа была убежищем. Общество монахинь в капорах и девочек в передниках было неизменным и утешающим.
Ей было одиннадцать лет, когда состоялась экскурсия в Александрию. Они отправились в пять часов утра. Чтобы быть уверенной, что она не опоздает, Иоланда провела ночь в пансионе. Рядом были расквартированы американские солдаты, от девочек их отделяла высокая стена. Они не могли их видеть, зато слышали. Старшие ученицы были очень взволнованы. Воспитанная на фильмах, Иоланда воображала себе целую армию Гэри Куперов. Они бросали через стену шоколадки – тот самый шоколад Херши, который для детей времен войны стал символом американской щедрости.
Когда Иоланда в первый раз увидела море, она была очарована. Там, в сверкании волн, разве не видна была одна из тех сирен Александрийского порта, о которых так красиво споет позже ее соотечественник Клод Франсуа? Но ей пришлось сразу отвернуться от ритмичного движения волн. Жадно съеденный шоколад причинял ей ужасные муки. Воспоминание об этом поэтическом месте будет теперь ассоциироваться с первым в жизни расстройством желудка…
В школе, под платанами во дворе, монахини собирались на тайный совет. Как помочь этой страдалице, как вернуть ей веру в себя? Сестра Феличина, когда-то придумавшая для девочки фонограмму, подтолкнула ее к тому, что она страстно любила: к сцене. Она уговорила ее сыграть в спектаклях по случаю окончания учебного года, в драмах о фараонах и библейских героях. Игра Иоланды удивляла, настолько убедительной она была. В тринадцать лет она с триумфом сыграла свою первую главную роль – богини Исиды. Накрасившись в первый раз и подведя глаза углем, со своими высокопарными жестами она во всем походила на звезду немого кино.
Ведь Иоланда начала интересоваться своей внешностью. На пороге юности она стала заниматься самостоятельным лечением. Она решила упражнять свой больной глаз. Она вспомнила восстановительные упражнения, которые ей когда-то прописали, и придумала новые. Чтобы заставить себя смотреть прямо, она капала на висок масло. Таким образом, косой глаз отвлекался на другое ощущение. Эти действия давали результаты, но под влиянием усталости или волнения легкое косоглазие возвращалось. Ее усилия только заставляли его преобразоваться: из конвергентного косоглазие легко становилось дивергентным. Это все-таки был прогресс. Позже, когда новые операции сделали глаз еще более устойчивым, она приобретет «взгляд Венеры», символ ее шарма.
Ее тело быстро менялось. В четырнадцать лет у нее уже была фигура женщины. Когда она проходила по улице, мужчины посвистывали и шептали лестные комментарии. Сначала она не могла поверить, что это о ней. Ее лицо, вечно скрытое под очками, вряд ли привлекло бы их внимание. Школьная блузка, напротив, не могла уже спрятать горделивые груди, точеные бедра, длинные ноги. В зеркале она открывала, изумленная, новую Иоланду. Пророчество Джузеппины начало сбываться: «Потом ты будешь самой красивой».
Ей нравились знаки почитания. Малейший признак внимания восхищал ее. Это доказывало ей, что она не уродлива. Ее тело стало реваншем за ее лицо. Она очень этим гордилась.
«Фигура – моя визитная карточка», говорила она себе. «Благодаря ей я однажды смогу уехать».
А она уже мечтала об отъезде. Эта идея пришла к ней в тринадцать лет, вскоре после смерти Пьетро. Она хотела покинуть дом в Шубре, ставший местом печали и траура. Во время сиесты, чтобы отвлечься, она часами читала в своей синей девичьей комнате. Она любила фантастическую литературу, те романы, герои которых перемещались с планеты на планету со скоростью света. Но вот книга кончалась, и она оглядывалась вокруг: космический корабль исчез. Снова ее окружали стены.
«Здесь слишком тесно», думала она. «Просто задыхаешься».
Как принцесса из сказки, она поднималась на башню. Узкая лестница вела на террасу. Вдали были видны треугольники пирамид, источенные песком и ветром. Над ней расстилалась неумолимая синева неба. Там была пустыня, полная миражей, где терялись таинственные караваны. Она оставалась на террасе часами, завороженная далью. Но никакой принц не показывался на пыльной дороге.
«Я должна уйти, чтобы искать саму себя»
Джузеппина волновалась, что не видит свою дочь.
— Иди, посмотри наверху! – сказала она младшему брату.
Как героиня из «Синей бороды», Иоланда всегда неподвижно стояла там. Бруно взял ее за руку.
Все ее жизнь, когда она будет страдать от одиночества, или когда боль сожмет ее, он будет держать ее за руку.
Она последовала за своим маленьким проводником. Вот и снова она в Шубре. По лестнице поднимались вкусные запахи.
— Мама приготовила moloeia (арабский суп), как ты любишь! – воскликнул Бруно.
Принцесса опять стала девчонкой. Она сбежала вниз по последним ступенькам, почувствовав аппетит. Как раз перед этим она сказала Бруно:
— Однажды я уеду.
Он понял, что она не шутит. В другой раз она сказала, когда над ней еще смеялись в школе:
— Однажды я стану кем-то.
Из книги: «Далида. Мой брат, ты напишешь мои мемуары» — Катрин Риуа (перевод с французского языка Ирины Лиминг)
Возвращение — предыдущая глава
