Олимпия 1961 года стала одним из моих самых ярких воспоминаний. Дни шли за днями, и каждый квартал приносил нам твою новую пластинку на 45 оборотов, которую я ждала с нетерпением и слушала ее снова и снова на своем проигрывателе. Я сопровождала ее своим вокалом, от которого сотрясались стены всего дома, а иногда и терпение других обитателей.
Конечно, когда мне исполнилось пятнадцать, я отпустила волосы, стала высокой и стройной, темноволосой с черными глазами.
На одном из выступлений я встретила оркестр молодых репатриантов, которые искали певицу. Поскольку я категорически отказалась от их репертуара, который был репертуаром Энрико Масиаса, они приняли мой, то есть твой. Но мне пришлось сопровождать их в их турах, которые проходили сначала в парижском регионе, а затем и в провинции.
Поэтому мне пришлось пойти против моей семьи, потому что я никак не могла от этого отказаться! Я лгала им, как трусиха, придумывая вечера с друзьями, которых никогда не было, и ездила с ними на деревенские праздники, костры Святого Иоанна, ежегодные приветствия в ратуше и церемонии награждения.
Я помню, как однажды вечером по дороге домой из Тулузы в машине я проверяла свое сочинение по географии! Должна признать, что мои хорошие оценки благоприятствовали моему путешествию в глазах моих родителей.
По воле случая мы оказались однажды вечером в маленьком кабаре на Монмартре, которого больше нет, и название которого я так и не узнала. Там было около десяти столиков; я помню только занавески, которые, должно быть, когда-то были темно-синими, но с каждым днем все больше выцветали.
Я начала петь «Amore Scusami», когда обратила внимание на одно незнакомое лицо, но я быстро забыла об этом, сосредоточившись на своей песне, а через несколько минут стул опустел.
Но когда я начала петь «Hene Ma Tov», песню, которую лучше всего приберечь для вечеров на открытом воздухе, потому что наше любительское оборудование иногда давало сбои, а этот гимн очень хорошо исполняется «а капелла», я увидела, как этот джентльмен снова пришел, но на этот раз в сопровождении ДАЛИДЫ!
Мои эмоции не прервали мое «выступление», в конце которого пришел менеджер, чтобы сказать мне, что мадам Далида приглашает меня подойти к ее столику.
Не успев испугаться или хотя бы удивиться, я внезапно оказалась перед улыбающейся женщиной, почти без макияжа, с волосами до плеч, все еще каштановыми, которая жестом пригласила меня сесть рядом с ней и ее спутником.
«Как мило с твоей стороны так хорошо подражать мне!» — сказала ты мне вместо приветствия, что заставило бы меня извиняться, если бы я не увидела столько доброты в твоих глазах. Менеджер кабаре, ошеломленный и смущенный, принес нам большую бутылку шампанского, и при виде ее мы с тобой расхохотались.
Но по моему, несколько раскаявшемуся выражению лица ты поняла, что мне не очень комфортно, и любезно положила свою руку на мою.
«Знаешь, в твоем возрасте ты всегда кому-то подражаешь, для меня это была Амалия Родригес, а потом постепенно ты находишь свою собственную индивидуальность. Это нормально».
Затем ты долго расспрашивала меня о моей учебе (это был год, когда я получала степень бакалавра) и моих планах, и я отвечала так, как будто я знала тебя уже давно, без смущения, не чувствуя себя перед звездой, а перед другом.
В час ночи ты попросила меня извинить тебя, потому что тебе нужно было рано вставать на работу на следующий день, и ты хотела оставаться в форме. Но ты дала мне свой личный номер телефона:
«Позвони мне, я думаю, нам еще многое нужно обсудить».
Мы встали вместе, и ты поцеловал меня, прошептав мне на ухо: «Я дам тебе несколько советов по жестам, если хочешь, но ты очень хорошо поешь».
Затем ты ушла, а я осталась в оцепенении. Я так и не поняла, что произошло тем вечером, и особенно, что будет дальше.
Но я могу сказать, что никогда во время наших встреч у меня не было ощущения, что передо мной звезда, кто-то особенный — да, но не знаменитость.
Конечно, я не осмелилась набрать твой номер телефона, который я тщательно спрятала на задней стороне стола.
Однажды вечером, когда я пришла домой из школы, моя мама сказала мне: «Тебе звонили, наверное, шутил кто-то из твоих одноклассников…»
Я вопросительно посмотрела на нее.
«Ты должна перезвонить по этому номеру завтра в три часа дня. Судя по всему, это от ДАЛИДЫ.»
Я ничего не ответила и поднялась в свою комнату. С того момента я знала, что моя жизнь уже никогда не будет прежней. Я не знала, как и почему, но зародилась дружба. Но потом меня охватило беспокойство: я, маленький пятнадцатилетний подросток, который умел только подражать тебе, который все еще учился в старшей школе, что я могу предложить тебе, у кого было все: красота, успех, доброта?
Потому что дружба — это то, чем можно поделиться, а я мало, что могла предложить, кроме огромной привязанности!
Впоследствии ты не оставила мне возможности задаваться этим вопросом.
