Гостья ослепила калабрийцев своей улыбкой, сияющей здоровьем, но те, кто испытал изгнание на себе, не обманывались. Темный бархат зрачков скрывал меланхолию, белок блестел радужным светом затаенных слез. Здесь, на этой площади Серрастретты, она оценила пройденный путь, она поняла, кем она стала.
Когда ей показывали дом предков с его простыми и темными комнатами, она была серьезна. Снова возникали воспоминания детства. Рассказы бабушки перестали быть сказками, они обрели плоть. Ведь дом в Каире тоже не был роскошным. В квартале Шубра как будто витал запах Калабрии с ее узкими земляными улочками. К тому же на благополучном Севере Италии людей с юга порой презрительно называют terroni, «деревенщины». А на крайнем юге полуострова, далеко у моря, жители часто обращаются к Востоку. В Каире Джильотти были европейцами в этом колонизированном мире: несмотря на скромное положение, они уже принадлежали к мелкой буржуазии. Лучше, чем в Серрастретте…
Это место одновременно казалось ей чужим и знакомым. La Domenica, сиракузская газета, отмечала горечь оставшихся по отношению к тем, кто уехал. Она подчеркивала оригинальность положения певицы, «рожденной на берегах Нила», проживающей в «аристократических парижских апартаментах», и владеющей документом, который гарантировал ей итальянское гражданство, даром, что ее отец даже не родился в этой стране… Слава потребовала от «самой дорогой певицы во Франции» эту противозаконную принадлежность к Италии…
В тот же период итальянская пресса опубликовала фоторепортаж, где Далида представала у себя дома, в облегающих брюках. Кощунственный наряд! Сидя на восточном ковре рядом с секретером, она смеялась от радости, когда слушала пластинку на проигрывателе «Teppaz» последней модели. Ее так обрадовал собственный новый хит, в котором она перепела американскую песню: знаменитое ча-ча-ча о маленьком бикини в горошек… История девушки, которая запирается в купальной кабине, потому что стыдится показаться на людях столь мало одетой… Внезапно она заворачивается в полотенце, чтобы зайти в воду. Но потом она не решается вернуться на берег… Этот шутливый рассказ о конфликте между традиционной стыдливостью и новомодным соблазном выставить тело напоказ – песня-талисман меняющейся эпохи, начало тех самых 60-х, которые закончатся такими излишествами.
Как и все звезды, Далида воплощала свою эпоху и ее противоречия. И, однако, когда она появлялась на экранах итальянских телевизоров, одетая в несколько сантиметров красной ткани в белый горошек, казалось, что она явно выбрала свободу. Разве калабрийцы могли не узнать в ней внучку того самого Джузеппе Джильотти, младшего из пяти братьев, который в 1893 году, когда ему было шестнадцать лет, решился оставить родных?
В отличие от других, уезжавших в Америку, Джузеппе отправился в Каир, так как Египет был ближе к Серрастретте. Путешествие на корабле обойдется дешевле. И говорят, что там лежит новый Эльдорадо. Эти богатые недра восточных земель нужно только исследовать: если ими заняться, золото будет бить ключом. Не говоря уже о культуре хлопка…
А Италия только что пережила трудные годы. Тяжелый экономический кризис повлек за собой голодные бунты. Цены на хлеб росли, царила ужасная безработица. Люди грабили булочные. В больших городах на севере, где проходили манифестации, солдаты стреляли по ним, и результатом были многочисленные смерти. Поэт д’Аннунцио говорил о «весне крови».
Последствия давали знать о себе еще многие годы. Они оставили свой след на Джузеппе, и он был достаточно напуган, чтобы рискнуть и поставить на карту все. Он долго обдумывал свой отъезд. Шестнадцать лет для крестьянина – уже возраст мужчины… Египет был тогда под английским протекторатом. Благодаря солдатам империи, над которой никогда не заходит солнце, мечта фараонов, возможно, могла возродиться. Мечта тысячи и одной ночи не была выдумкой: она ошибалась только во времени и нужном месте. Для Джильотти Египет, земля первозданных мифов, была всего лишь вехой на пути фортуны…
И внучка Джузеппе зарабатывала теперь деньги благодаря своему таланту и красоте, как гласило название ее последнего фильма, забавной полицейской комедии, чье действие происходило в Риме: Che femmina… e che dollari! (Какая женщина… и какие доллары!) Для той, которая воплотила в жизнь старую мечту двух поколений, связь с землей предков останется противоречивой. Ее будут продолжать упрекать в том, что своей славой она обязана Франции. Но в то же время ее знают и хотят видеть итальянкой. Семейная драма потери своих корней так и не сотрется до конца. Оригинальный разлад. Певица, с триумфом спевшая «Цыган» (Les Gitans), сама всегда и всюду будет чувствовать себя вечной изгнанницей.
Из книги: «Далида. Мой брат, ты напишешь мои мемуары» — Катрин Риуа (перевод с французского языка Ирины Лиминг)
Триумфальная арка Серрастретты — предыдущая глава
