Транзистор еще не успел вытеснить большой приемник ТSF с тяжелой деревянной обивкой. Его циферблат светился по ночам. Для Далиды это был друг. Звуковое зеркало. Несколько раз в день оно посылало ей свое эхо. Она не могла опомниться. В одно и то же время во всей стране люди садятся в кресло, повернувшись к приемнику, и смотрят на него — ведь, пока не появилось телевидение, люди смотрели на радиоприемник — и конечно, слушают его. Далида писала в Каир:
«Мама, я добилась успеха! Меня слушают по радио!»
Она послала им две своих пластинки в одной посылке. Бруно побежал отнести их на станцию, которая передавала популярную передачу: «Напевы, которые вы любите». Эти напевы Бруно и Иоланда так часто слушали вместе… а теперь она будет принимать там участие!
Египет оказался преданным и сделал Далиду звездой раньше, чем Франция. Бруно торжествовал: его сестру слушали от Каира до Бейрута. Ему было этого недостаточно, он хотел слушать ее целый день. В семье был только старый проигрыватель на 78 оборотов. Он бросился покупать «Teppaz» — Эдди Барклай был прав! Что касается денег, Бруно нашел их сам. Это было нелегко, но приемник был куплен. Техника назойливой рекламы началась с дома Джильотти. Пластинку ставили пятьдесят раз в день. Родственники и друзья сменяли друг друга. Все плакали.
В Париже Люсьен и Далида беспрестанно виделись. Скоро их связь оказалась большей, чем профессиональная. Однажды вечером Далиду заметили в Кабурге. Они шли вдвоем по дамбе. Пляж был огромным и почти пустынным в этот вечерний час.
Вдруг тон Люсьена изменился. Он стал говорить о ней. Этому робкому человеку нелегко было открывать свои чувства, и она это знала. Она тоже начала говорить о себе, но по-другому, без маски, не пытаясь произвести впечатление. Он просил ее быть самой собой, и в эту минуту она смогла, наконец, быть такой перед ним. В тот момент она подумала, что никогда еще не могла исповедоваться мужчине таким образом. Она чувствовала, что ее понимают. С этого дня барьер рухнул.
Лицо Люсьена стало близким и знакомым. Загнанная тоска его взгляда, темные запавшие глаза, волнистые волосы, уши как у Гинсбура. Худой, не слишком высокий, светловолосый, нервный. В сущности, не ее тип. Она всегда представляла себя рядом с высоким атлетичным брюнетом. Но реальность постепенно вытеснила мечту.
После профессиональных встреч, прогулок, им было все труднее и труднее разлучаться друг с другом. Они вели бесконечные разговоры по телефону. Люсьен не сделал ни признания, ни жеста, и все-таки его внимание, его поведение было в духе влюбленного мужчины. Но его семейное положение и даже сама глубина его чувств не давали ему сделать шаг. Они подолгу смотрели друг на друга, как могут только влюбленные. Она все чаще и чаще терялась в его взгляде. Она не торопила события. Она тоже не решалась сделать шаг.
И вот он сделал для нее нечто незабываемое, подарил ей такой большой подарок, что их роман вспыхнет. Но сначала вспыхнула бомба. Бомба под названием «Bambino».
Из книги: «Далида. Мой брат, ты напишешь мои мемуары» — Катрин Риуа (перевод с французского языка Ирины Лиминг)
Такая головка… — предыдущая глава
