Самолет взлетел в десять часов утра и приземлился в Бурже после полудня в день Рождества.
— Дамы и господа, мы прибыли в Париж, — объявил приятный голос стюардессы. Иоланда убрала свою ручку. Во время полета она тренировалась по-новому подписываться: «Далила», с огромным «Д», большим, как надежда. В иллюминатор она впервые увидела Париж: множество миниатюрных домиков, тонувших в зимнем тумане.
Выйдя из самолета, она задрожала от холода и приподняла воротник пальто озябшей рукой. За окном такси проплывал пригород. Все было тусклым и серым. К счастью, недолго: пошел снег, создавая феерию белого Рождества. Она видела такое только в кино.
Гастены жили в удобной квартире на тихой улице недалеко от Елисейских Полей. Иоланда только-только распаковала чемодан и сразу бросилась увидеть «самую красивую улицу в мире». В то время года темнело рано. Рождественские огни и украшения ослепляли ее. Все казалось огромным. А магазины — какие роскошные, просторные, с такими высокими потолками! Все было закрыто по поводу праздника — но в любом случае, у нее не было денег. И она наслаждалась разглядыванием витрин. Удовольствие для глаз… Потом она наблюдала за гуляющими прохожими, восхищалась легкой элегантностью женщин и классической непринужденностью мужчин. Оживленность кафе, кинотеатров…
«Здесь я дома. Я никуда отсюда не уеду», сказала она себе.
Она подумала о своих близких в Шубре, в их маленьком доме, об огнях Каира, на которые она смотрела с террасы.
Всего за полчаса, пока она шла от Триумфальной арки до площади Согласия, она как будто проделала огромный путь. Она рассмеялась в одиночестве: она больше не чувствовала холода.
Констелласьон — предыдущая глава
